Черный корпус Петровского. К 85-й годовщине гибели легендарного комкора
Август 1941-го. На участке фронта Рогачев-Жлобин части Красной армии несут тяжелейшие потери. Ситуация патовая: в результате боев 63-й стрелковый корпус под командованием Леонида Петровского разрознен и практически взят в кольцо.
«К 12 часам дня обстановка на фронте корпуса сложилась следующим образом: с утра атакована 154 стрелковая дивизия. Противник занял Белицу, Новики, Рубеж и разрушил жлобинские переправы... Направление южнее деревни Скепня открыто и что там делается, я не знаю... Связи с Армией не имею... Жду Ваших приказаний».
По состоянию на 1-е августа 1941-го корпус Петровского представлял собой достаточно крупное соединение численностью в 30,5 тысяч человек. Три дивизии, два гаубичных артиллерийских полка плюс гаубичный артполк большой мощности резерва Верховного Главнокомандования. Дислоцировавшийся в Приволжском военном округе, корпус в июне 1941-го был срочно направлен в Беларусь в составе 21-й армии.
«Рассказывали, что 63-й корпус называли «черным». Может быть, устрашающе это звучало, но 21-я армия формировалась на Поволжье. Там были люди разных национальностей».
27-е июня 1941-го. Когда танки противника уже ворвались в Бобруйск, передовые части 63-го стрелкового корпуса выходят на восточный берег Днепра. Протяженность линии обороны огромна — свыше 70 км вместо 16-24, предусмотренных нормативами довоенных уставов.
«Период первых месяцев войны освещен крайне мало. И крайне недостоверно. Мы о войне знаем что? Первые бои в районе Брестской крепости, а затем мы сразу начинаем рассматривать Московскую битву. А что происходило вот в этот период первых четырех месяцев? Поэтому о 63-м корпусе мы не имели достоверной информации много лет».
Петроград. 1917-й год. Прапорщику, красногвардейцу, будущему комкору Леониду Петровскому всего 15. Мог ли он думать – мальчик из интеллигентной семьи, родившийся в поселке Щербиновский рудник, что станет одним из тех, кто штурмом возьмет Зимний… Он верил безусловно: Октябрьская революция принесет только хорошие перемены. В том, что жизнь пролетариата наконец-то изменится, не сомневались и отец Лени, и старший брат Петр... До страшных 1930-х, которые обернутся массовыми репрессиями, было еще далеко.
К середине июля 1941-го Минск, Витебск, Бобруйск уже в руках противника. Он рвется к Гомелю и дальше — к Смоленску. В ночь на 13-е июля с помощью подручных средств корпус комкора Петровского скрытно переплавляется на западный берег. Эта операция ввергнет гитлеровцев в состояние шока.
«Немцы открыли бешеный огонь изо всех видов артиллерии и минометов. У нас на глазах рушились гигантские сосны. Иногда вырываемые с корнем, они поднимались ввысь и обрушивались, ломая рядом стоящие деревья. Дивизия ринулась в атаку, на ходу принимая боевые порядки. Навалились в штыки. Большую часть (противника) истребили на месте».
Корпус вклинился в оборону противника на 30 км, сковав 15 немецких дивизий и отбив у врага сразу два города — Жлобин и Рогачев. Этот контрудар стал первым в истории Великой Отечественной. Шесть раз поднимал бойцов в атаку подчиненный Петровского — командир стрелкового батальона Федор Баталов. На 48-й день войны ему присвоили звание героя Советского Союза... Но до Победы он не доживет – погибнет от ранений. Захоронят его неподалеку. Пройдет долгих 85 лет, пока установят, кто лежит в безымянной могиле на деревенском погосте вблизи деревни Старая Рудня. А тогда, в августе 1941-го, свидетелем спешного траурного ритуала станут местные ребятишки. В их числе — десятилетняя Наташа Иванченко.
«Подъехала грузовая машина. Оттуда вышли солдаты, выбрали бугорок рядом с кладбищем и выкопали могилу».
Всю свою долгую жизнь Наталья Иванченко будет ухаживать за этой могилой. И ждать, когда имя погибшего вернут из небытия. Но так и не дождется. Женщина вспоминала: могила была нестандартной — в виде буквы «Г», с уходящей в бок нишей. В нее и поместили тело, закрыв нишу бортом от автомобиля. Дали залп. Это означало: похоронили не просто офицера, а кого-то высокого звания.
«Честно скажу, мысль о Баталове посетила сразу. Никому не говорил поначалу, но посетила сразу», — признается командир поискового отряда.
Стало ясно: останки надо поднимать. Но возник неожиданный нюанс.
«Останки лежали на кладбище. И получить разрешение на эксгумацию оказалось не так просто. Пришлось обращаться в райисполком и в прокуратуру».
Полгода искали выход. И нашли: в рамках уголовного дела о геноциде белорусского народа в годы войны прокуратура выдала предписание силами поискового отряда «Днепровский рубеж» и местных властей провести эксгумацию. Когда могилу вскрыли, поняли: ни наград, ни знаков различия, ни документов нет.
«Нас еще немножко смутил обряд захоронения. Полезли в интернет. Оказалось, что этот обряд вроде как мусульманский, — рассказывает Александр Лукашук. — А когда мы уже вышли на внука Баталова, он нам объяснил: такой обряд захоронения не только у мусульман, но и у народов Поволжья, Западной Сибири и Алтая».
Именно с Алтая и был родом Баталов.
«Бабушка у меня была из семиреченских казачек. Женщина достаточно строгая, суровая. Она постоянно ходила по военкоматам, в министерство обороны, писала запросы – выясняла, где. Семья боялась, что дед был в плену. Да и фраза «пропал без вести» напрягала людей».
Финальную точку в этом долгом поиске поставила генетическая экспертиза. Судмедэксперты провели дорогостоящие исследования бесплатно.
«Было более 20 экспертиз. И не только генетическая. Например, реконструкция лица по методу Герасимова, — поясняет командир поискового отряда «Днепровский рубеж» Александр Лукашук, — Исследовали зубы и все мелкие вещи, которые мы нашли».
Экспертиза длилась месяц. Родство подтвердилось. Внук Баталова – Олег Васильев, приехавший из Москвы, принял решение не разлучать деда с его бойцами и предать останки белорусской земле – похоронить в братской могиле, где лежат воины стрелкового корпуса Петровского.
«Когда мне сообщили о том, что предположительно останки деда обнаружены, не передать словами, какие чувства я испытал! И мандраж, и какой-то ступор, и растерянность. Конечно, радостью это не назвать, но на душе стало легко».
Весной 2026-го после автопробега и траурного митинга прах Героя Советского Союза Федора Баталова захоронили в братской могиле в Старой Рудне. Из Москвы приехала семья — внук с супругой, правнуки и праправнуки. И были залпы. И была минута молчания.
1920-й. В разгаре Гражданская война. Петровскому едва 18. А за плечами уже два года учебы в Академии Генштаба. Среди однокурсников – прославленные командиры. Например, знаменитый Чапай – Василий Чапаев. Но чтобы попасть в Академию, а затем и на фронт, Петровский приписывает себе пять лет. Не сразу – постепенно. Сперва добавил три года, затем еще два. И всю свою жизнь в многочисленных биографиях будет намеренно указывать неверный год рождения. Даже дочь комкора Ольга узнает об этом лишь много лет спустя – в начале двухтысячных.
«Чтобы такое раскопать, я долго — наверное, месяца два — изучал все. И когда пришел к такому выводу, поехал к Ольге Леонидовне. Она мне поначалу даже поверить не могла», — рассказывает писатель, кандидат исторических наук, полковник в отставке Владимир Мельников.
На поиски неизвестных фактов из жизни комкора и их подтверждение у писателя и историка Владимира Мельникова ушло пять лет. Многочасовые беседы с дочерью генерала. Долгая, кропотливая работа в архивах — в том числе военных и спецслужб, для чего пришлось задействовать даже свои армейские связи. Четырежды Мельников выезжал в Беларусь — на места боев. Искал свидетелей и очевидцев того, как в августе 1941-го 63-й «черный» стрелковый корпус отчаянно прорывал оборону противника.
«У нас сегодня полный выходной. Враг сидит смирно после того, как мы ему набили морду. Мы первые отбили его наступление».
Так родилась не статья, не заметка, а, пожалуй, самая полная книга о комкоре. В ней – фотографии из семейного архива. Их немного, но тем они ценнее. Часть фото семья уничтожила. Для этого были веские причины.
«Фотографию старшего брата Петровского очень сложно было найти. У семьи не было. Потому что в сталинские времена было наказуемым хранить фотографии врагов народа. А если они были запечатлены на фото, обязывали закрасить лица чернилами», — рассказывает Владимир Мельников.
Репрессии коснулись и семьи Петровских. Отец Григорий Иванович в первом правительстве занимал должность наркома внутренних дел. Затем руководил Украиной. Именно в честь него назвали город Днепропетровск. Был сослан в Якутскую область. Брата Петра трижды исключали из партии большевиков. Расстрелян. Сам Леонид Петровский был снят с должности заместителя командующего Московским военным округом. Ему единственному из семьи повезло – не сослали, не расстреляли.
«Я пытался найти у современников хоть какое отрицательное-полуотрицательное мнение против Григория Ивановича Петровского, но не смог. Кроме того, что у него было прозвище «Кристально чистый».
«В стране создалась жуткая обстановка. Никто никому не доверял. Развернулась небывалая клеветническая эпидемия. Клеветали зачастую на кристально чистых людей, а иногда на своих близких друзей».
Несмотря на страшное время, семейство Петровских всегда отличалось гостеприимством, верой в порядочность людей и какой-то особенной аурой. Это отмечали все, кто был вхож в дом. В их числе и Буденный.
16-е июля 1941-го. Освободив Жлобин и Рогачев, соединения 63-го корпуса с боями продвигаются на запад, не давая противнику закрепиться на нужном рубеже. Петровский все время на передовой. Внезапно наткнувшись на яростное сопротивление немецкой пехоты, 154-я дивизия замедляет наступление. Комкор отдает приказ атаковать высоту и выбить врага. Командир полка не согласен: интенсивный огонь немцев не дает возможности даже поднять голову. Петровский молча разворачивается и вылезает на бруствер. Пройдя по нему перед всем батальоном, спускается в окоп и задает комполка тихий вопрос: «Так вы говорите, нельзя голову поднять?».... Через два с половиной часа высота была взята.
Начищенные до блеска сапоги. Всегда перчатки и безупречный внешний вид. На груди — награды, которые Петровский никогда не снимал. И человеческий — не солдафонский подход к каждому. Командир, который был младше многих своих подчиненных, понимал: только личным примером можно заслужить уважение солдат и офицеров. Даже к животным у него было особое отношение. В пору командования кавалерийским соединением он помнил клички всех лошадей.
«Когда коновод подводил лошадь к дому, она подходила к двери и стучала в нее копытом. Леонид Григорьевич выходил, давал ей кусочек сахара, и она спокойно становилась на свое место, ожидая дальнейших указаний», — усмехается Владимир Мельников.
31-е июля 1941-го. В штаб корпуса приходит известие: Петровскому присвоено звание «генерал-лейтенант». Командирам дивизий, комбригу и двум полковникам – «генерал-майор». Этот случай стал единственным в истории Великой Отечественной, когда сразу всем командирам одного соединения присвоили генеральские звания... Спустя всего две недели корпус окажется в жестком кольце противника. За Петровским с большой земли вышлют самолет, но оставлять своих бойцов он откажется, отправив вместо себя раненых.
«17 августа 1941-го, выходя из окружения, Леонид Григорьевич погибает», — рассказывает Дарья Лунина.
Практически взятый в кольцо, 63-й стрелковый пытался прорвать оборону в направлении Гомеля. Но этого не произошло.
«По той обстановке, которая складывалась, просто другого выхода и не было, как наступать в район юга, — поясняет Владимир Мельников. — Поэтому врагу не стоило большого труда понять, куда будут двигаться наши части. Именно поэтому 17 августа и стало последним днем для всей окруженной группировки».
Тяжелейшие бои, отсутствие связи с армией, плен отдельных командиров и предательство сыграли свою страшную роль.
«Когда я выезжал на место, разговаривал с одним местным жителем. Он рассказал, что у них жил человек, который за бутылку водки и кое-какую провизию согласился пройти в тот район, где находились окруженные части, и выведать обстановку».
Уже после Победы предателя из местных отыщут. В свою деревню он больше не вернется.
Успев убить одного из гитлеровцев, раненый Петровский последний патрон оставил для себя. Он знал: плен страшнее смерти... Этот выстрел потряс даже врага. Противник знал, с кем имеет дело. И кто такой Петровский. Немцы сами похоронили генерала, отдав дань его мужеству.
Из протокола допроса военнопленного Бремера Ганса Людвига от 31 марта 1949 года: «Командир 487-го немецкого пехотного полка полковник Хоэккер приказал похоронить труп, поставить крест и на кресте сделать надпись латинскими буквами «Генерал-лейтенант Петровский»».
В истории Великой Отечественной фигурируют факты, которые свидетельствуют: в особых случаях противник хоронил советских офицеров. Петровский не был единственным. Так своего рода дань уважения была оказана командующему 33-й армией генерал-лейтенанту М. Ефремову, командующему 6-й армией генерал-лейтенанту А. Городнянскому, командующему 18-й армией генерал-лейтенанту А. Смирнову... Известие о том, что Петровский похоронен врагом, вызвало неоднозначную реакцию у главнокомандующего.
«Да, у Сталина это было – он с большим неуважением относился к тем генералам, которые пропали без вести или были захоронены противником», — констатирует Владимир Мельников.
О том, что генерал Петровский похоронен вблизи деревни Скепня, станет известно лишь летом 1944-го. Могилу покажут местные жители.
«6 июля приезжает специальная машина, в которой находятся врачи и люди, знавшие генерала Петровского при жизни, — рассказывает Дарья Лунина. — Эксгумировать останки помогают местные жители. Когда вскрыли могилу, Петровский лежал на солдатской шинели, был накрыт плащ-палаткой. Был одет в шерстяную летнюю гимнастерку».
Экспертиза подтвердит: это останки Петровского. 13 июня 1944-го года приедет семья – отец Григорий Иванович, жена Петровского с дочерью Ольгой и сестра Антонина с дочерью. Первым делом отправятся к месту гибели.
«И отец, осматривая местность, обнаружит фрагмент черепа с черными волосами, — говорит Дарья Лунина. — И как свидетельствовала потом дочь Ольга, это были действительно волосы ее отца».
Петровского будут хоронить трижды. Сперва на месте гибели. После приезда семьи — на окраине Старой Рудни. И только в 1954-м прах перенесут в саму деревню — в братскую могилу, где лежат бойцы 63-го черного стрелкового корпуса.
«Он честно принял бой. В неудобнейшей ситуации. Хорошо понимая, что враги вокруг и находятся рядом», — рассуждает Владимир Мельников.
Начиная еще с брежневских времен и уже в наши дни историки и обычные люди направляли в самые высокие инстанции письма с просьбой посмертно присвоить Петровскому звание Героя. Но эти просьбы так и остались без ответа.
«Хочу поздравить тебя с днем рождения. Подарить ничего не смогу. Была у меня плитка шоколада, да я ее съел... Сидим в лесу. Города, которые вокруг нас, сожжены. Одни трубы торчат, и купить-то негде. Пусть подарок будет за мной…»