Золотые иконы, рушники‑тексты и пряники по рецептам XX века. Как в белорусском городе Ветке сохраняют традиции и культуру?
Древние рушники с зашифрованными посланиями, сияющие золотом иконы, рукописные книги и пряники по рецептам начала XX века. Ветка Гомельской области — место, где старообрядческая культура обрела собственный художественный язык, а традиции продолжают жить за пределами музейных витрин. Здесь прошлое не просто сохраняют — его заново открывают, пробуют на вкус и вплетают в современность. Обо всем самом интересном — в репортаже MIR24.TV.
«Ветка — жизнь, счастье, Родина моя!» — эти слова встречают посетителей Ветковского музея старообрядчества и народного творчества. Резные ворота Ветковского музея. Буквы со сложными узорами, цветы из райского сада, сказочные львы, единороги и птицы. Это работа первых сотрудников музея. Среди них — основатель, первый директор, художник, частный коллекционер и потомок старообрядцев Федор Шкляров. Он ушел из жизни через год после официального открытия проекта всей его жизни.
Когда деревенский художник Федор Шкляров собирал материал для будущего музея, соседи крутили пальцем у виска: зачем ты тащишь это барахло? Он отвечал: со всего мира будут приезжать посмотреть на него. Так и получилось.
Рушник, который можно читать
В Ветковском музее хранится 1380 тканых рушников этого региона. Коллекцию собирают около полувека. Здесь представлены пять местных текстильных традиций, в том числе знаменитая неглюбская.
«Мы не можем сказать, самая ли большая коллекция в мире. Но самая большая традиция регионального текстиля», — рассказывает Николай Асмоловский, младший научный сотрудник Ветковского музея старообрядчества и народного творчества.
Красный цвет на белом фоне сразу притягивает взгляд. Но это не просто выразительное сочетание.
«Если говорить очень просто, условно говоря: красный — это цвет жизни, белый — не жизнь, это чистота, пустота, на которое накладывается всё остальное», — объясняет Николай Асмоловский.
Рушник — словно древний текст, в котором каждый знак мог иметь несколько значений. Исследователи находят в орнаментах мотивы, уходящие корнями в индоевропейскую традицию возрастом около пяти тысяч лет. «Жабки» отсылают к болоту — опасному, пограничному пространству. «Медведики» напоминают о противоречивом образе медведя в славянской культуре, а сочетания «лапок» и «крюччи» связаны с пожеланиями урожая.
«Раньше такого не было, что один знак должен обозначать один смысл. Один знак мог быть многосмысловым», — уточняет младший научный сотрудник музея.
Так в геометрическом узоре соединяются представления о природе, защите и вечном цикле жизни: земля принимает семена, дает урожай и вновь готовится к следующему сезону.
Золотой рай на белорусской земле
Ветковские иконы удивляют яркими красками, золотыми цветами и роскошным декором. В их облике соединились традиции старообрядцев, переселявшихся из разных регионов Московского государства, и художественные влияния белорусских земель.
«Когда мы с вами посмотрим на древнерусские иконы — они очень темные. Эти иконы очень яркие», — отмечает Николай Асмоловский.
Ветковские мастера словно стремились показать рай как пространство света и цветения. Золотые деревья, цветы, орнаменты и дорогие оклады превращали икону в произведение искусства, не теряя ее религиозного смысла.
«Икона — это, в общем, максимально самый высокоранговый из предметов дома, потому что он максимально тесно связан с Царством Божиим», — говорит Николай Асмоловский.
Почему такая пышная эстетика возникла в месте, которое принято считать провинцией?
Ветка вовсе не была отрезана от мира. Старообрядческие купцы торговали, путешествовали, знакомились с новыми стилями и привозили их домой. Сож и Днепр открывали путь к Черному морю и дальше — к Средиземноморью.
«Периферия всегда рождает новое. Как раз на периферии всегда возникают новые способы высказывания», — считает Николай Асмоловский.
И добавляет: «Мы не можем сказать, что старообрядцы живут на периферии. Наоборот — они в центре света».
Традиция, которую можно попробовать на вкус
Сегодня знакомиться с культурой Ветки можно не только в музее. В местном арт-кафе старинные предметы становятся частью живого пространства: здесь рассматривают книги, примеряют традиционные костюмы, пьют травяной чай и готовят пряники по старинным рецептам.
«Современный человек приходит в кофейню, он точечно понимает, что всё это про традицию. Большинство говорят: “Это как у моей бабули”», — рассказывает Петр Цалко, создатель арт-кафе в Ветке.
Одна из главных особенностей места — возможность не только смотреть, но и трогать. Даже кровать с высокими стопками подушек здесь напоминает о детстве хозяина, которому когда-то запрещали на ней сидеть.
«Это мечта моего детства», — признается Петр.
В кафе можно приготовить старообрядческий пряник. Его рецепт связан с этнографом Иваном Абрамовым, который приезжал в Ветку в 1907 году и записывал местные обычаи. Пряничные доски украшали изображениями жениха и невесты, а сама выпечка могла становиться частью свадебных обрядов.
Тесто готовят из ржаной муки, меда, масла и смеси специй, которую в старых записях называли «сухими духами». Даже слово «перник» хранит память о перце — одной из первых пряностей, попавших на наши земли.
«Сладенькая — это синоним слова “красивая”», — объясняет Петр Цалко, рассказывая о свадебных пряниках и пожеланиях молодым.
Здесь традиция перестает быть абстрактной историей: ее можно почувствовать через вкус, запах, прикосновение и собственный опыт.
Деревенская мода с характером
Еще одна часть арт-пространства — выставка традиционной одежды. Ее название, «Текстиль», соединяет слова «текст» и «стиль»: орнамент и крой действительно могут рассказать о человеке не меньше, чем книга.
В одежде отражались возраст и семейное положение женщины. Девичьи наряды отличались яркостью, а после замужества менялись правила ношения головных уборов. Некоторые элементы старинного костюма сегодня выглядят удивительно современно.
«Вот это неглюбский наряд. И там соткали такой платок чудесный. То есть «хустка», но в Неглюбке платок говорили. И вот он из женщины, мне кажется, делает королеву», — рассказывает Петр Цалко.
Гости могут примерить реконструированные костюмы и почувствовать, как меняются осанка и движения. Это не просто знакомство с экспонатом, а возможность на время войти в другую эпоху.
«Я, как этнограф и человек рукастый, стараюсь сделать, чтобы традиция была максимально близкой к телу, до вкуса, до информации для мозга», — говорит создатель арт-кафе.
Атлантида, которую можно вернуть
Ветка напоминает: красота живет не только в музеях. Она — в золотых цветах на иконе, узорах рушника, старинной пряничной форме, деревянном заборе и платке, который превращает женщину в королеву.
Для Петра Цалко Ветка — это место, где прошлое становится основой для новых идей.
Здесь наследие не застыло в прошлом. Оно продолжает звучать, менять форму и находить новых поклонников. Ведь традиция живет по-настоящему тогда, когда мы не только бережем ее, но и продолжаем с ней разговаривать.